lavahda
Название: Сигара и гильотина
Автор: fandom Darth Krapivin 2015
Бета: fandom Darth Krapivin 2015
Размер: драббл, 697 слов
Персонажи: ОМП в количестве
Категория: джен, упоминается слэш
Жанр: трэш
Рейтинг: R
Краткое содержание: Мертвая голова убивает насильника-садиста.



Вик проснулся и отчаянно пожалел об этом.

Каюта была пуста. У смертников была привилегия провести последнюю ночь в одиночестве.

Вик заставил себя подняться с койки. Прошел к умывальнику, осторожно ступая длинными загорелыми ногами по просмоленным доскам. Стоял мертвый штиль. Вода из умывальника текла тонкой струйкой, но Вик постарался умыться как можно тщательнее. На полочке лежал почти целый кусок душистого мыла — нежданный анонимный подарок. Вик сказал: «Спасибо». Вслух. Хотя знал, что его никто не слышит.

Возле койки стоял почти пустой сундучок, где раньше хранились личные вещи Вика. Сейчас там осталась лишь рваная штормовка и ботинки с отваливающейся подошвой.

Вик надел длинную белую рубаху и брюки из грубого полотна, которые висели на привинченной к полу стальной стойке. Пункт устава, регламентирующий одежду смертников, предписывал оставаться босым. Затем он достал из-под подушки расческу и, как мог, пригладил рыжевато-каштановые вихры.

Вик замер и прислушался. Поблизости не слышалось ни шага, ни звука. Время действовать!

Он нажал на потайную кнопку в стенке сундучка. Послышался громкий ржавый скрип. Вик замер. Нет, кажется, обошлось.

В тайнике лежали всего две вещи: плоская фляжка и маленький медальон. Содержимое фляжки Вик молниеносно вылил себе на голову. Позолоченный медальон на простой грубой цепочке в одно мгновение оказался на тонкой, почти мальчишеской шее Вика. Вик поцеловал медальон на прощание. Там было полустертое фото умершей матери и светлый локон ее волос.

В дверь несколько раз грохнули чем-то тяжелым. Заскрежетал ключ в замке.

— Готов? — спросил сонный голос. Это был Данила, боцман и временами штатный палач.

— Да, — ответил Вик, распахнул дверь и вышел на палубу.

— Руки! — прикрикнул Данила. Вик повернулся спиной и почувствовал, как его запястья связывают толстой веревкой — так, что ни вывернуться, ни развязать.

Гильотина была уже установлена на палубе и укреплена на случай внезапной качки. Солнечные блики играли на остро заточенном лезвии.

Матросы толпились вокруг, как зеваки на ярмарочной площади.

Вик сделал несколько шагов по палубе и почувствовал, что происходит то, чего он больше всего боялся. Он потерял власть над собой. Он стал слабым, жалким, дрожащим от ужаса зверьком, готовым на все, чтобы сохранить себе жизнь.

К счастью, когда он увидел капитана, это убивающее чувство исчезло.

Капитан, высокий, пузатый, вальяжный, с неизменной сигарой во рту, стоял неподалеку и пристально наблюдал за Виком. У Вика застучало в ушах. Он мог бы голыми зубами перегрызть эту гадкую, жирную, морщинистую шею; он свернул бы ее, как шею жирного белого гуся; он задушил бы этого гнусного, мерзкого слизняка и ни разу не пожалел об этом.

Звериная ярость разрывала Вика. Но капитана окружали штатные прихлебатели и все они были вооружены. А руки Вика оставались связаны. А в его спину упирался пистолет Данилы.

Капитан не отводил глаз от Вика. Вик был первым. Первым, кто ослушался приказа капитана прийти на ночь к нему в каюту.

Это вызвало ненависть остальных матросов. Все они давно уже привыкли к тому, что время от времени капитан устраивал им сеанс жестокого секса. Фантазия у капитана была богатой, даже слишком. Иные поутру могли только ползти по палубе, оставляя за собой кровавый след. Капитан не имел любимчиков и выбирал очередную жертву, руководствуясь не симпатией, а жаждой власти. Он считал, что сломленные люди не станут бунтовать.

И он был прав.

Вик лег на скамью, в последний раз вдохнул соленый морской воздух, и в тут же что-то сильно сдавило его шею.

Капитан резко взмахнул рукой.

Данила рванул рычаг; окровавленная голова Вика покатилась по чисто вымытой палубе.

«Так будет с каждым, кто...» — размеренно произнес капитан, ловко подхватив голову, не обращая внимания на кровь, заливающую белоснежный китель. Капитан приподнял руку и повертел отрубленной головой, чтоб вся команда насладилась этим зрелищем.

Он оглядел злобно-покорные лица матросов, довольто и сыто усмехнулся, поднес голову совсем близко к лицу — так близко, что прядь волос Вика касалась его щеки — и жадно затянулся сигарой.

В ту же секунду он превратился в объятое пламенем орущее и беснующееся нечто, уже не очень похожее на человека.

Все, кто стоял рядом, отбежали подальше. Тушить капитана никому не хотелось.

Долгая ночь, сменившая страшный день, была прохладной и звездной. Труп капитана давно выбросили за борт. Он попал туда намного раньше Вика и отвлек на себя внимание кишевших вокруг акул.

Матросы, пьяные в стельку, уже давно оставили попытки выяснить, кто же пронес Вику фляжку с бензином. Глядя друг на друга осоловелыми глазами, они время от времени пытались затянуть одну из тоскливых моряцких песен, но вскорости умолкали.

Тогда становились слышны крики Данилы, запертого в трюме. Он уже знал, что через несколько часов его ждет гильотина.